БАНКИ и ФИНАНСЫ www.buzdalin.ru

www.buzdalin.ru
www.prognoz.4u.ru

Home
Новости сайта

   IR

   БАНКИ

   РИСКИ

   РЫНКИ

   прочее

   КОЛЛЕГИ

 

Автор проекта Алексей Буздалин
А.В. БУЗДАЛИН

   биография
   публикации

 +7 495 9912238 A@Buzdalin.ru


 

 

Банковский кризис. Свет в конце туннеля

А.В. Буздалин

Финансовый коллапс 17 августа без сомнения нанес удар по российской банковской системе. Вместе с тем часто встречающиеся в прессе пессимистические высказывания аналитиков не совсем верны. Уже сегодня полным ходом идут позитивные процессы, начал брезжить свет в конце туннеля банковского кризиса и этому можно дать четкое статистическое подтверждение.

Популярные негативные оценки текущей банковской ситуации, как правило, основаны на “классических” и привычных критериях. Однако, кризис изменил ситуацию, а значит и критерии прошлого остались в прошлом. Сегодня по сравнению с летом 1998 года полностью изменилась экономическая среда, в которой живут банки, а следовательно, изменились и критерии оценки банков. Умозрительно можно лишь констатировать наличие изменений. Конкретные оценки сдвигов, а без этого трудно понять адекватность критериев, одними рассуждениями получить невозможно. Здесь на помощь приходят методы теоретической статистики, которые позволяют на основе реального статистического и факторологического материала определить, “что такое “хорошо” и что такое “плохо” для банков в данный момент и получить конкретные эмпирические критерии надежного банка.

Отслеживание изменений эмпирических критериев позволяет понять, какое влияние оказывают экономические и политические процессы на банковскую систему, каково ее сегодняшнее положение и что ждет ее в обозримом будущем. Такая работа должна лежать в основе пруденциального надзора, заблаговременно определяя направления изменения экономической ситуации и выявляя те банки, которые могут в случае таких изменений ухудшить финансовое положение.

Эмпирические “нормативы”

Под эмпирическим критерием (нормативом) благополучного банка понимается некоторая числовая характеристика его работы (рассчитанная на основании официальной банковской отчетности) с установлением допустимого диапазона ее изменения. Попадание числовой характеристики в диапазон рассматривается, как позитивный фактор, а в случае выхода за его границы, как негативный. Определение пороговых значений диапазона производится объективным образом на основе анализа статистики.

Для каждого эмпирического критерия определяется степень (значимость) его влияния на общее положение банка. Если значимость не превосходит определенного минимального уровня, то характеристика считается не оказывающей влияние на состояние банка, а критерий не действующим.

Эвристический принцип определения пороговых границ эмпирического норматива выглядит следующим образом. Если числовая характеристика лежит в пределах допустимых значений, вероятность того, что соответствующий банк является благополучным должна быть выше вероятности того, что банк неблагополучен. И наоборот, в случае выхода характеристики за пределы пороговых значений.

В качестве меры значимости эмпирического норматива предлагается взять величину (), характеризующую степень различия статистических параметров двух выборок: значения анализируемой характеристики для благополучных банков и значения характеристики для неблагополучных банков.

При проведении реальных оценок, проблема нахождения диапазона допустимых изменений совпадает с задачей нахождения области роста специальной функции

, (*)

а величина значимости будет равна максимуму модуля функции (*). Подробно о способе определения эмпирических нормативов и их значимостей было изложено во второй части работы.

Динамика критериев надежного банка

Для получения общего представления об особенностях происходящих в банковском сообществе процессов под воздействием происшедшего августовского кризиса и последующих событий предлагается рассмотреть динамику пороговых величин и значимостей (“весов”) эмпирических нормативов, основанных на следующих наиболее важных характеристиках деятельности кредитных организаций:

  1. Доля обязательств в пассивах (%);
  2. Всего собственных средств (тыс. руб.);
  3. Доля чистой прибыли в пассивах (%);
  4. Доля государственных обязательств в пассивах (%);
  5. Государственные долговые обязательства (тыс. руб.);
  6. Доля вкладов физических лиц в пассивах (%);
  7. Вклады физических лиц (тыс. руб.);
  8. Обеспеченность ссуд резервами (%);
  9. Доля ссудной задолженности в активах (%).

Расчет показателей производился на основе данных агрегированного балансового отчета (113 форма финансовой отчетности), содержащего наиболее общую информацию о деятельности банков.

Для вышеназванных числовых характеристик были проведены оценки пороговых величин и значимостей за годовой период с 01.06. 98г. по 01.05.99г. включительно. Были установлены следующие закономерности.

Значимость эмпирического норматива, основанного на доле обязательств в пассивах, в доавгустовский период была достаточно высокой, но после 17 августа она еще более возросла. Следовательно, относительный размер собственных средств, являющийся одним из основных показателей банка, в условиях кризиса только увеличил свою роль. Интересна динамика верхней пороговой границы эмпирического критерия. До августа она составляла примерно 85%, то есть банки с долей обязательств меньше 85% являлись скорее хорошими, а с долей обязательств больше 85% - скорее плохими. Сразу же после 17 августа началось постепенное понижение пороговой границы, которая к концу года составила 65%, после чего начался рост. К маю пороговая величина вернулась на уровень прошлого лета.

Этому процессу можно дать следующую интерпретацию. После 17 августа банки были вынуждены поддерживать свое положение за счет имеющихся объемов собственных средств, производя активные выплаты по обязательствам, что повлекло сокращение соответствующего показателя. Вместе с тем, с конца прошлого – начала этого года процесс массовых выплат обязательств сошел на нет, произошла стабилизация, и банки начали наращивать собственные средства, что восстановило докризисный уровень пороговой величины.

Динамика нижней пороговой величины эмпирического критерия, основанного на доле чистой прибыли в пассивах напоминала динамику пороговой границы доли обязательств в пассивах. После августа началось постепенное понижение порога с отметки –1% до –6% к концу года, после чего начался постепенный ее рост до –2% к маю месяцу. Таким образом, после 17 августа даже благополучные банки вынуждены были терпеть убытки. Но с начала этого года ситуация стабилизировалась, коммерческие банки нашли новые источники прибыли, что вызвало рост порогового значения.

Важно отметить, что значимость показателя доли прибыли после августа очень сильно возросла, превзойдя значимости всех других характеристик, то есть именно способность эффективного функционирования (то есть получения прибыли) в условиях кризиса является главным фактором стабильности кредитных организаций. Очень часто приходится слышать противоположное мнение, - значимость прибыли падает, а на первое место выходит способность банка своевременно справляться с выплатами. Не умаляя этот фактор, связанный с доверием к банку, отметим, что осуществление выплат и расчетов не укрепляют положение банка сами по себе. Радикально изменить ситуацию могут только стабильные источники прибыли. Выплаты не могут происходить бесконечно, если нет поступлений от прибыли, уповая только на манипуляцию привлеченными средствами. Те, кто игнорирует значимость прибыли, не учитывают понижение порогового значения, ошибочно считая, что любой убыток уже является негативным фактором. Это не всегда справедливо. Благополучный банк может нести убытки, важно лишь, чтобы они не были слишком большими, не пересекали критическую границу. При этом значимость показателя прибыли (убытков) несоизмеримо высока.

Кризис 17 августа наиболее сильно ударил по тем банкам, которые интенсивно работали на рынке ГКО и одномоментно лишились ликвидных активов. Поэтому интересно рассмотреть, как изменялись характеристики эмпирического норматива, основанного на величине доли государственных долговых обязательств в активах. До августа такой критерий имел верхнюю пороговую границу 25%. То есть банки с объемом портфеля государственных обязательств меньше 25% от величины активов являлись скорее благополучными. С величиной портфеля более 25% - скорее неблагополучными. То есть даже до финансового кризиса слишком большой объем портфеля ГКО являлся фактором нестабильности банков. Вопреки распространенному мнению, считавшего их наиболее надежными активами, и что чем их больше тем для банка лучше. Ведь надежность ГКО была декларирована, а не вытекала из их экономической природы.

После 17 августа пороговая величина резко упала и так понижалась до конца года, составив на 1 января 5%. Таким образом, наблюдался процесс нарастания обременительности государственных бумаг. Вместе с тем, с начала года пороговая величина стала расти, составив на 1 мая 10%.

Наибольший интерес представляет динамика значимости эмпирического норматива. До 17 августа величина значимости портфеля государственных обязательств банка была высокой. Непосредственно после коллапса она возросла в несколько раз, а затем к концу года плавно понижалась, сойдя фактически на нет. Но уже в этом году наблюдался ее рост. Трактовка тут следующая. Августовский коллапс, лишив ликвидных активов банки, поставил их на грань разорения, но постепенно банки стали “переваривать” трудности и к концу года показатель доли ГКО в активах стал играть достаточно незначительную роль. А начиная с этого года пошли даже определенные позитивные процессы. У банков стал проявляться интерес к государственных бумагам, которые из фактора нестабильности постепенно переходят в источник получения прибыли.

Вместе с тем, роль государственных обязательств в оказании влияния на стабильность банков не будет окончательно ясна, если не рассмотреть эмпирический норматив надежного банка, основанный на номинальной величине портфеля государственных обязательств. До августа значимость критерия была невысока, при этом граничным значением была нижняя пороговая величина, равная примерно 800 тыс. руб. По сути это означает, что крупные банки, считавшиеся непотопляемыми, широко играли на ГКО.

После августовского коллапса картина коренным образом изменилась. Критерий приобрел огромную значимость, нижнее пороговое значение преобразовалось в верхнее (10 000 тыс. руб.). То есть банки, имеющие номинально большие портфели государственных обязательств, в подавляющем большинстве оказались на грани банкротства, тогда как номинально мелкие портфели государственных обязательств даже для малых банков оказались менее опасными. Вместе с тем в последующие месяцы пороговая величина стала быстро расти, составив на 1 мая 45 000 тыс. руб., а значимость критерия стала плавно понижаться. Таким образом, банки постепенно “переваривают” объемы портфелей, и только крупные банки, банки олигархов, все еще не могут преодолеть послеавгустовские трудности. Поэтому наличие верхнего порогового значения критерия, основанного на номинальном величине объемов государственных обязательств не противоречит позитивным изменениям пороговой величины эмпирического критерия, основанного на относительной величине портфеля гос. обязательств. Эти факты дополняют друг друга.

Другим важным фактором нестабильности банковской системы после августа стали вклады физических лиц, которые охваченные паникой, бросились на спасение своих сбережений. Поэтому полезно рассмотреть эмпирический норматив основанный на доле вкладов физических лиц в пассивах. В докризисный период значимость этого критерия была не очень большой. При этом у критерия было нижнее пороговое значение в 15%. То есть банки, широко работающие с физическими лицами являлись скорее надежными нежели ненадежными, что вполне естественно для нормальной банковской системы. 17 августа все перевернуло. Значимость критерия резко возросла, при этом нижнее пороговое значение превратилось в верхнее и упало до 3%. То есть работать с физическими лицами стало крайне невыгодно. Вместе с тем, в последующие месяцы (вплоть до апреля этого года) пороговая величина росла (до 15%), а значимость падала, сойдя фактически на нет. Иными словами, работать с физическими лицами становилось все выгоднее и выгоднее, а крупные доли вкладов физических лиц все меньше и меньше оказывают негативное влияние на работу банков.

Первого марта произошло революционное изменение этих показателей. Верхнее пороговое значение вновь превратилось в нижнее (примерно 10%), а значимость критерия начала расти. То есть, как и до кризиса, широко работать с частными вкладчиками становится выгодно, и с каждым днем этот фактор оказывает все большее влияние на надежность банков.

Для получения полного представления о роли частных вкладов рассмотрим эмпирический норматив, основанный на номинальном объеме вкладов физических лиц. До финансового коллапса такой критерий имел нижнее пороговое значение (примерно 1500 тыс. руб.) и средний уровень значимости. Это означает, что крупные тогда банки считались самыми стабильными и, как правило, работали с физическими лицами. Затем, одномоментно, 17 августа нижний порог превратился в верхний (примерно 30 000 тыс. руб.), а значимость критерия резко возросла. Крупные банки, даже при незначительных относительно общего объема пассивов величинах вкладов, не могли их целиком выплатить, а мелкие банки, имея даже большие относительные объемы вкладов, более успешно работали с клиентами. Вместе с тем, в последующие месяцы пороговая величина росла, составив на 1 мая 60 000 тыс. руб., а значимость критерия падала, что является позитивным явлением. Так, все больший и больший масштаб работы с физическими лицами становился позитивным фактором, а значимость негативного фактора крупных объемов частных вкладов понижалась. В итоге, только самые крупные банки-маргиналы, как и в случае с ГКО, не могут разобраться с частными вкладчиками.

Важным показателем деятельности банков является доля ссудной задолженности в активах. Проанализируем динамику эмпирического критерия, основанного на этой величине. До 17 августа критерий имел нижнее пороговое значение (примерно 30%) и очень низкую значимость. То есть предоставлять ссуды было выгодно, и это было в целом позитивным фактором стабильности, но, впрочем, не очень значимым. После 17 августа картина перевернулась. Нижнее пороговое значение превратилось в верхнее (примерно 55%) и стало расти, а с начало этого года стабилизировалась на уровне 80%. При этом значимость критерия сначала росла, а в последние месяцы стала постепенно снижаться. То есть в силу объективных причин после 17 августа ссуды потеряли ликвидность, и работать с ними стало не выгодно. Но впоследствии допустимый для нормальной работы уровень ссудной задолженности постепенно рос, а негативный фактор крупной ссудной задолженности с определенного момента начал терять значимость. Процесс в целом позитивный.

Еще одной важной характеристикой работы банков, связанной с судной задолженностью, является обеспеченность ссуд резервами. С эмпирическим критерием, основанным на этой характеристики, связан любопытный парадокс. Оказывается что такой критерий имеет верхнее пороговое значение (примерно 8%). То есть большая обеспеченность ссуд является не позитивным, как хотелось бы на первый взгляд ожидать, а негативным фактором стабильности банка.

Секрет прост. Дело в том, что большие резервы, как правило, создаются под сомнительные и безнадежные ссуды (ссуды 3 и 4 групп формы 115 финансовой отчетности), что является общим негативным признаком. С другой стороны, большие резервы по своей сути являются неработающими активами, что так же плохо. При этом значимость критерия постоянно растет, а это означает, что в условиях финансового кризиса нарастает противоречие большого резервирования средств со стабилизацией банковской системы. Активы должны работать, способствовать проведению реструктуризации, а не лежать мертвым грузом.

Надежность банка и его величина

Одним из основных факторов работы банков, а следовательно, и стабильности, является его величина. Разные по величине банки имеют различную клиентуру, а значит различные источники пассивов, различных контрагентов и возможности участия на финансовом рынке, а значит и различные типы активов. Вместе с тем крупные банки более инерционны, а следовательно, менее оперативно реагируют на общеэкономические изменения, чем мелкие. Поэтому особенно интересно исследовать эмпирический критерий благополучного банка, основанный на общей величине активов банка. Это позволит яснее понять общую структуру банковского сообщества и происходящие в нем изменения.

Особенностью такого эмпирического критерия является сложная структура пороговых значений. Их не один и не два, так как область позитивных значений характеристики состоит из нескольких непересекающихся числовых интервалов. Для более наглядного представления об особенностях эволюции критерия рассмотрим графики специальной функции (*) для анализируемой характеристики, построенные на 01.06.98г. (до коллапса), 01.10.98г. (непосредственно после), 01.01.99г., 01.05.99г. (последнюю доступную дату). Напомним, что области роста функции (*) являются областями позитивных значений характеристики.

Первичный грубый анализ соответствующего графика на 01.06.98г. позволяет сделать два важных вывода. Во-первых, величина банка действительно является значимой характеристикой, оказывающей важное влияние на его надежность, так как максимум модуля функции (*) более чем на 1.22 отклоняется от нуля. Во-вторых, можно утверждать, что, в грубом приближении, надежность банка растет при росте величины банка. То есть крупные банки, - это самые надежные банки, что полностью согласуется с тогдашними представлениями.

Вместе с тем, более детальный анализ графика позволяет получить более тонкие выводы о зависимости надежности банков от их величины. Так, все банки можно разбить на три класса:

  • 1-ый, активы меньше 36 тыс. руб.;
  • 2-ой, активы от 36 тыс. руб. до 100 000 тыс. руб.;
  • 3-ий, активы свыше 100 000 тыс. руб.

График 1 График 2

Каждый из этих классов является достаточно “самобытной” совокупностью банков, существующих в своих собственных экономических условиях, обособленных от других. Банки первого класса, - это сверхмелкие банки, обслуживающие несколько крупных клиентов или являющиеся, по сути, брокерскими конторами. Банки второго класса, - банки, имеющие более обширную клиентуру, работающие с многими (в том числе и физическими лицами) клиентами, но все же не способные преодолеть региональный уровень. Банки третьего класса, - крупные региональные и общероссийские банки, универсальные, широко работающие с различной клиентурой, способные отчасти сами задавать правила игры.

Банки в каждом классе можно разделить в зависимости от величины активов на две части, причем это разграничение будет является пороговым значением эмпирического критерия надежного банка. Так, банки первого класса будут скорее плохие, если величина их активов меньше 16 500 тыс. руб., и хорошими, - если величины их активов больше этого порога. Банки из второго класса будут скорее плохими, если величина их активов меньше 43 000 тыс. руб. и скорее хорошими, если величина их активов больше этой границы. И, наконец, банки из третьего класса будут скорее плохими, если величины их активов меньше 180 000 тыс. руб. и хорошими, - если у них активы больше этого порога.

Наличие таких пороговых значений внутри классов объясняется тем, что условно неблагонадежным банкам лежащим левее таких пороговых границ сложнее конкурировать с более крупными, они не имеют мощностей чтобы вести полноценную деятельность на своем микроуровне. Такие банки могут возникать по трем причинам: либо это вновь созданные банки, которым требуется время для раскрутки; либо это банки перешедшие из более младшего класса и столкнувшиеся с новыми реалиями функционирования и конкуренцией со стороны других банков, укоренившихся в этой группе; либо это ранее благополучные банки, но затем ухудшившие положение и скатившиеся в область неблагополучных. Такова была структура банковского сообщества в докризисный период.

Августовский коллапс перевернул устоявшиеся пропорции. На графике 1 представлен вид функции (*) на 01.10.98г. Из вида графика можно сделать два основных вывода. Во-первых, значимость эмпирического критерия надежности очень велика (), то есть величина банка – один из основных факторов его благополучия. Во-вторых, у критерия одно верхнее пороговое значение (примерно 100 000 тыс. руб.) Это значит, что банки с активами более порогового значения являются скорее плохими, а меньше – скорее хорошими. То есть, зависимость обратная по отношению к докризисной. Крупные банки стали плохими, а мелкие наоборот самыми надежными. При этом исчезло разграничение банков на плохие и хорошие внутри классов. Так, банки первого и второго классов объединились в разряд наиболее благополучных, а среди банков третьего класса стали преобладать неблагонадежные.

Анализ графика функции (*) на 01.01.99г. в целом приводит к тем же выводам, что и график на 01.10.98г. Но появились и определенные особенности. Так, значимость эмпирического критерия уменьшилась (). Следовательно, большая величина банка стала менее важным негативным фактором его стабильности. При этом в поведении графика для функции (*) начали просматриваться не очень четкие, но все же, локальные участки роста и падения. То есть начало проявляться расслоение банковского сообщества на классы.

График функции (*) на 01.05.99г. коренным образом отличается от предыдущего. Его общий анализ все еще говорит о том, что в среднем большие банки, - это плохие, а мелкие, - это хорошие, но при этом четко проявилась тонкая классификация банков в зависимости от величины активов, эквивалентная докризисной структуре. Так, у банков первого класса объем активов должен быть меньше 82 000 тыс. руб.; у банков второго класса – находиться в пределах от 82 000 до 225 000 тыс. руб.; у банков третьего класса – быть больше 225 000 тыс. руб. При этом внутри каждого класса банки также делятся на скорее неблагонадежные и скорее благонадежные: для первого класса пороговое значение составило 3 500 тыс. руб.; второго – 120 000 тыс. руб.; третьего – 270000 тыс. руб. Однако для банков третьего класса есть отличительная особенность, - банки с величиной активов более 700000 тыс. руб. вновь становятся скорее неблагополучными нежели благополучными, это и есть те маргинальные банки, которые до 17 августа считались непотопляемыми. Отметим, что границы новых классов в 2 – 2.5 раза выше докризисных, что объясняется текущей инфляцией.

Подведем основные итоги проведенного анализа.

Во-первых, статистически подтверждено что коллапс 17 августа перевернул большинство привычных критериев оценки банков, многое из того, что было хорошо “до” стало опасным или даже невыполнимым “после”.

Во-вторых, проявившиеся после августа негативные факторы в последующие месяцы до конца года постепенно смягчались, а с этого года отмечаются явные позитивные явления.

В-третьих, последствия финансового коллапса все еще острейшим образом сказываются на судьбе ранее наиболее крупных, структурообразующих, банков.

В-четвертых, в настоящее время в банковском сообществе происходит процесс стихийной реструктуризации, находящийся уже в зрелой фазе. Так, выявились уже общие пропорции классов банков по аналогии с доавгустовским периодом в зависимости от рода и масштаба их деятельности.

За полученными статистическими оценками просматривается начало формирования новой банковской элиты – новых крупных, надежных, структурообразующих банков. Судьба старых маргиналов должна решиться в ту или иную сторону, что и явится завершением реструктуризации банковской системы.